Велимир Хлебников и его Зангези

Языковая природа Хлебникова и некоторые попытки передать ее на голландском языке

www.carelschouten.com home


1. Времыши-камыши

Время и пейзаж можно испытывать как переплетенные, взаимозаменяемые структуры. Озерные камни превращаются во время, время превращается в озерные камни. А с помощью окончания -ыш можно образовать неологизм "времыш".

Я ощушаю времыши как циклическое движение и постарался передать это в переводе. Зато я еще ищу ритмы или кадансы, которые лежат в основе этого стихотворения. Из-за этого я сделал две версии. В первой версии я обращаю внимание на дикость природы и времени: землетрясение! ...плавное море, морозы! ...оттепель. Сначала то... потом это. Во второй версии я постарался выразить неизбежность движений в нашей окружающей среде. Все происходит, как будто ты лежишь на полке ночного поезда.

Времыши-камыши
  На озера бреге,
Где каменья временем,
Где время каменьем.
  На берега озере
Времеши, камыши на
  озера береге
Священно шумящие.
tijdenroot*
dan het meer
waar steen
waar tijd
oevers hier
tijderoot
het meer
geheiligd 		biezenriet
de oever daar,
daar tijd,
daar steen.
meren daar
biezenriet
de oever
suizelend

       
* root – вода, в которой вымачивается лён или конопля

Tijdenriet-biezenriet
Op het meer de oever,
Waar stenen door tijd,
Waar tijd door steen.
Op de oever het meer
Tijderiet, biezenriet
Op het meer de oever
In wijding ruisend.


2. Бобэòби пелись губы

В этом стихотворении фантазийные слова употребляются как звукоподражательные мазки. Из-за этого я в переводе не нарушал сочетание слов, составляющих лицо, и принадлежащие им ономатопеи. А последние две строки я попытался конкретизировать, преобразовывая их в картину. Таким образом слушатель может испытывать ощущение, что ассоциация с признаками лица размазывается и что только в прошлом существует лицо в целом.

Бобэòби пелись губы
Вээòми пелись взоры
Пиээо пелись брови
Лиэээй – пелся облик
Гзи-гзи-гзэо пелась цепь,
Так на холсте каких-то соответствий
Вне протяжения жило Лицо.

Bobe-obi zongen de lippen
Ve-e-omi zongen de blikken
Pi-e-eo wenkten de brauwen
Li-e-e-ej zong het gelaat
Gzi-gzi-gzeo zongen de kralen
Op een doek met zekere vervlechtingen
Buiten lange streken, daar was het Gezicht.


3. Зазовь

Здесь таинственным словом вызываются эмоциональные и природные состояния. За сочетанием слов скрывается некая загадочность. Ярко обращается на что-то внимание, а ты не знаешь точно, что это такое. Ты знаешь только, что все начинается с какого-то обращения и что все заканчивается только с ним.

В переводе я попытался сохранить эту таинственность, а вместе с ней чередования слогов. В голландском языке родительный падеж выражается предлогом, но я решил его опустить, чтобы непосредственнее передать соединение между вызывающим и вызванным.

Зáзовь.
Зазовь манности тайн.
Зазовь обманной печали.
Зазовь уманной устали.
Зазовь сипких тростников.
Зазовь зыбких облаков.
Зазовь водностных тайн.
Зазовь.

Aanlok.
Aanlok griezig* geheim.
Aanlok valse droefenis.
Aanlok verweerde vermoeienis.
Aanlok schorre biezen.
Aanlok scheefse wolken.
Aanlok waterig geheim.
Aanlok.


* griezig – здесь можно ощутить слово 'griesmeel' (манная крупа). В тоже время слово 'griezig' звучит немного ужасающе.
По библейской легенде манна – это пища, падавшая с неба для иудеев, странствовавших по пустыне.


4. Мы чаруемся и чураемся

Ты берешь два корня и ты можешь с ними делать великие изобретения. Они становятся еще ярче, если ты берешь похожие, но в то же время отличающие друг от друга корни. Я читал один перевод на немецкий, в котором "чар" и "чур" переводятся как "lieb" и "leib". Этот перевод мне не совсем понравился, так как он таким образом получает немного эротическую окраску.

Я придумал разные пары корней, которые имеют свои достойнства и недостатки. Здесь я привожу две пары: "koor" и "keer", "laaf" и "loof".

Мы чаруемся и чураемся,
Там чаруясь, здесь чураясь.
То чурахарь, то чарахарь.
Здесь чуриль, там чариль.
Из чурыни взор чарыни.
Есть чуравель, есть чаравель.
Чарари! Чурари!
Чурель! Чарель!
Чареса и чуреса.
И чурайся и чаруйся.

Wij bekoren en bekeren,
Daar bekorend, hier bekerend.
Een bekeerder, een bekoorder.
Hier een korenaar, daar een kerenaar
Uit de kerijn de blik van de korijn
Er is een keerderik, een koorderik.
Bekereraars! Bekoreraars!
Koreel! Kereel!
Bekoorderen en bekeerderen.
En bekeer en bekoor.

Wij laven en loven,
Daar lavend, hier lovend
Een loverder, een laverder
Hier een lovenaar, daar een lavenaar
Uit de lovijn de blik van de lavijn
Er is een loverik, een laverik.
Loveraars! Laveraars!
Laveel! Loveel!
Lavenderen en lovenderen.
En loof en laaf.

Следует сделать некоторые примечания о морфологии в этом стихотворении. Мне было сложно представить себе, что Хлебников хотел передать со своими суффиксами. Все-таки у меня возникли мысли о некоторых из них:
1. русский суффикс –ыня на голландском звучит как –ijn (ср. пустыня-woestijn).
2. русский суффикс -авель на голландском звучит как –erik (ср. журавль-leeuwerik).
3. русский суффикс –ареса на голландском звучит как –deren (ср. чудеса-wonderen).


Этим я пока заканчиваю свои попытки. Хочется сказать, что переводить поэзию чрезвычайно сложно. Это становится еще сложнее, если поэт так ярко играет со всеми морфологическими средствами, которыми язык обладает, но в то же время так таинственно прячет их возможный смысл.

Карел
 

© Carel Schouten, 2004